Кропивницкий (Кировоград) +7°
  • Винница
  • Луцк
  • Днепр (Днепропетровск)
  • Донецк
  • Житомир
  • Ужгород
  • Запорожье
  • Киев
  • Кропивницкий (Кировоград)
  • Симферополь
  • Луганск
  • Львов
  • Николаев
  • Одесса
  • Полтава
  • Ровно
  • Сумы
  • Тернополь
  • Харьков
  • Херсон
  • Хмельницкий
  • Черкассы
  • Чернигов

Андрей Макаревич

Плохо слушали?

"Это грязная работа". Как работают агитаторы и зачем фальсифицируют анкеты

14.03.19 - 12:17

Не утихают скандалы с предвыборной агитацией, которую штабы основных кандидатов, по данным силовиков, ведут незаконно. Глава МВД Арсен Аваков призвал всех информировать, если они видят нарушения.

Кроме того, по данным "Вестей", в регионах уже прошли задержания причастных к подкупу избирателей.

Что действительно происходит в штабах? "Вести" поработали в крупнейшей политической партии, где выяснили зарплаты, методы завоевания доверия потенциальных избирателей и побочные эффекты агитации.

Офис в монастыре

Когда я пришел в штаб, который работает с волонтерами, на меня сразу посмотрели с удивлением. Зачем, мол, на такую работу нанимается прилично одетый молодой человек. Да еще в анкете написал, что занимаюсь мелким бизнесом. Чтобы обосновать свой визит, я сказал, что мне интересна политика, и я сторонник кандидата, за которого собираюсь агитировать. Именно в таком ключе и началось мое общение в центральном офисе партии возле станции метро "Тараса Шевченко".

Принимавшая меня девушка сразу подчеркнула, что они действуют исключительно в законном поле и ни о какой финансовой мотивации речи быть не может. "Мы оппозиционная партия, и нам надо быть очень осторожными", — сказала она важно.

Девушка направила меня сначала в областной штаб, а оттуда — в городской офис на Лаврской, который, как оказалось, находится на территории Феодосиевского монастыря Киевского патриархата. Из храма меня уже направили в штаб Подольского района на Кирилловской, где у входа, в общем тамбуре с Центром досуга людей преклонного возраста, меня встретили горы партийной литературы. 



Назначили начальником

"У нас грязная работа", — предупредил меня с порога Юрий, судя по виду и месту в офисе — руководитель штаба. А девушка в офисе тут же спросила, буду ли я вступать в партию. Было видно, что мой внешний вид все же внушает подозрение штабным — стесняясь задать вопрос прямо, они пытаются понять, что привело молодого человека в их ряды. В коридоре ждали своего кастинга в основном пожилые женщины и совсем немного такого же возраста мужчин. Причем аналогичную картину я наблюдал каждый раз, когда приходил на работу в офис.

Постоянно "на вахте" находились, как правило, три-четыре человека. Один — старший по агитационным палаткам. Другой, Максим, заведовал многоквартирными домами. Он и был моим непосредственным начальником, а инструктировал вышеупомянутый Юрий, который предложил быть старшим по 220-му избирательному участку.

Обязанности были, на первый взгляд, несложными: находить так называемых "домовых" — агитаторов, которые будут выполнять поручения штаба. При этом эквивалент "спасибо" никак не озвучивали. Мне пришлось спросить напрямую: как людей стимулировать, ведь вряд ли кто захочет работать за идею. Но мне предложили отложить обсуждение этого вопроса "на потом". И сразу предупредили: "Это будут совсем не те деньги, на которые ты сможешь закрыть свои бытовые нужды".

Нужно сделать комплимент

В мою сферу деятельности входило несколько улиц в Подольском районе — всего 962 квартиры. Среди жильцов я должен был найти до 10 человек, которые взяли бы на себя порядка 100 квартир каждый. Такому завербованному мной волонтеру нужно было обойти эти квартиры, провести опросы среди жильцов, разнести им правильную литературу, а моя обязанность была контролировать каждый их шаг и соблюдение инструкций.

Например, чтобы втереться в доверие, нам даже раздали памятку со структурой разговора. "Добрый вечер, я ваш сосед из квартиры такой-то. Можно минутку вашего внимания?" Когда открывают двери, нужно представиться. "Мы с моим коллегой хотим обговорить проблематику нашего дома и ситуацию в целом".



Отдельно указывается, что нужно сделать комплимент человеку, который открыл дверь. Например: "У вас дуже гарний рушник", "У вас дуже гарний онук", "Затишно у вас". Затем следует переходить к так называемому маршрутному листу и ставить в нем соответствующие пометки — проще говоря, ответы на вопросы: "Как вы оцениваете перемены в вашей жизни?" (все хуже, все так же, все лучше), "Планируете ли прийти на выборы?". А также вопросы о том, знакомы ли с планом перемен нашего кандидата, кому из политиков вы симпатизируете и кто, по вашему мнению, больше всех зарабатывает на войне (тут вариантов ответа нет).

Квартиранты и наркоманы не в счет

Несмотря на инструкции, у меня особо ничего не получалось. С горем пополам из настоящих "домовых" с опытом мне удалось разыскать всего одну пожилую женщину, да и то случайно сюда заехавшую с Левого берега. В основном все отказывались. Да и, в принципе, сейчас трудно просто так попасть в дом — везде домофоны, хотя в списках, которые выдали мне в штабе, была даже отдельная графа, в которую вписывались коды дверей подъездов.

Найденная мной "домовая" Нина тоже никого здесь не знала, а потому предложила создать хотя бы некую видимость поиска. За ее плечами сразу угадывался большой опыт такой "работы". Мы просто ждали, пока кто-то выйдет из парадного или общались с людьми во дворах.

Признаться, людей вообще "зацепить" было сложно. Например, попался один, похожий на наркомана, согласившийся подработать. Он мне даже оставил свои адрес и телефон, правда, выйти с ним на агитацию мне так и не довелось — он просто в нужный момент пропал. Видимо, нашел кайф раньше — и охладел к затее.

К слову, когда меня инструктировали в штабе, то предупреждали: наркоманы — плохие помощники в этом деле. Мол, их тяжело заставить даже пойти проголосовать. И штабисты на них вообще не рассчитывают. К нулевой по КПД аудитории кроме наркоманов специалисты по платной агитации относят также квартирантов, которые могут быть прописаны на других избирательных участках и даже в других городах. Они и вовсе могут не пойти голосовать. "Окучивать", сказали мне в штабе, надо прописанных старожилов-пенсионеров.

Как зарабатывают на выборах агитаторы - фото 2

Мы, конечно, не обходили все квартиры. У одного дома просто постояли под подъездом, поопрашивали выходящих, чисто символически что-то заполнили в анкетах. "Вы с какого этажа? А много ли у вас там квартирантов в подъезде?" — "Вроде на третьем этаже, может быть, на четвертом". Кого-то просто убирали методом исключения. "200 грн — за 100 квартир?! Да вы что?!" — так реагировало большинство. Да и чисто физически человек попадет лишь в 30–40 квартир. Из них окажется, что в 10-ти — квартиранты, а в двух — наркоманы. Если и останется пара десятков квартир для агитации — это уже очень хорошо.



Мы шли на разные уловки: кому-то, например, говорили, что проводим социологический опрос. Графики нашей работы мы заполняли с Ниной одним махом, сидя в местном кафе. Вписывали "недостающих" людей, набрасывали за "мертвых душ" свои варианты ответов. Например, если человек против одного из кандидатов, то писали, что он за нашего.

Дома я уже без чуткого руководства Нины заполнил еще пачку анкет. "Много мы с тобой не обходим, — учила меня она, — но видимость работы можем создать". Мол, она не однажды так делала. А выполнять все, что хотят штабы, за такие смешные деньги просто нереально.

Конспиративная зарплата

Выполнять порученные задания было неудобно еще из-за того, что люди нас принимали с опаской. Когда я попросил в штабе дать мне хоть какое-то удостоверение агитатора или даже минимальную униформу — отвечали отговорками. Мол, не время еще. Цену вопроса мне не называли вплоть до того, как вручили списки для обхода домов. Тут я сам уже поднял щекотливую тему.

"Вы же понимаете, что мне надо людям что-то обещать на вопрос «Сколько?»", — сказал я. И тогда Максим не огласил сумму, а написал на листке бумаги: для "домового" — 200 грн за обход 100 квартир, моя зарплата — 2500 грн в месяц. Вроде бы небольшие цифры для такой конспирации от коллег, которые сидели рядом в кабинете. Видимо, Максим боялся, что я веду запись. Кстати, когда пришел день зарплаты, он, увидев у меня в руках мобильник, попросил оставить его на столе в кабинете и только после этого вывел в коридор и передал мне деньги.

Суммы и впрямь предлагали мизерные. Та же Нина рассказывала мне о своей работе, но по другой линии — нужно было посещать митинги. Так вот там, по ее словам, платили минимум 400 грн за визит. Пожилая женщина даже хвалила партийцев: дескать, они дают ей возможность рассчитаться за коммуналку.

Кроме того, задача Нины — собирать бабушек, раздавать им газеты, пригласительные на концерты и оказывать юридическую помощь в решении, например, коммунальных и других проблем. Также она собирает людей на митинги и прочие массовые акции — 10–15 человек для нее не проблема. Нина все время акцентировала, что я и она — бесплатные волонтеры. При этом разговор то и дело сводился к деньгам и их количеству за работу.

"Мы не в политике, мы — в дерьме"

В итоге я принес в штаб анкеты, из которых следовало, что мы якобы обошли 98 квартир, хотя по факту попали лишь в треть из них. Максим признавал, что люди приносят графики, заполненные на 100%, а такого физически быть не может. "Если ты и имитировал свои обходы, то по крайней мере убедительно", — "похвалил" он меня, уже подозревая большой подвох.


"О зарплате - ни слова, мы за идею". Как работают агитаторы в преддверии выборов


 

Все время, пока я работал, в штабе ходили разговоры о том, что юристы думают над тем, чтобы как-то обосновать подомовые обходы. Я их подгонял. Мол, хочу побыстрее отправиться на работу. "Подожди, чтобы к нам не было претензий", — говорили мои начальники.

И все же полученные мной в конце деньги стали главной уликой, подтверждающей незаконную агитацию. Передавая деньги, Максим меня даже предостерег: если кому-то станет известно, что я занимался такой работой, мне и людям, которых я вербовал, грозит "десятка", то есть 10 лет лишения свободы.

Кстати, штаб долго не расплачивался со мной. Причина, думаю, банальна — они сами ожидали зарплату, и от этого ожидания вся "идейность" моих начальников улетучивалась. "Я не понимаю, почему молодой человек, у которого все нормально, прет в низы", — удивлялся Максим. "В политику", — наивно уточнял я. "Это не политика — это низы, — отвечал он. — Вы что думаете, что я в политике?! Мы в говне, а не в политике".

Когда я пришел к Максиму за комментарием, раскрыв карты, что журналист, он спрятался за дверями штаба и закрыл дверь. Пришлось вызвать полицию, но когда приехавшие стражи порядка смогли пройти в помещение, Максима там уже не обнаружили, хотя на окнах были решетки. Скорее всего, штаб испарился через соседнее помещение, где раньше располагался офис депутата от Радикальной партии... Так или иначе, вся эта история мне была не слишком приятна — жаль было подставлять по сути ни в чем не повинных людей, которые вынуждены работать за смешные деньги, чтобы хоть как-то прокормить себя.

Комментарии

Отправить



Loading...